История

Как нейтральные Норвегия и Испания пережили годы Первой мировой войны

Улицы города Бергена, второго по величине города Норвегии, во время Первой мировой войны.
Улицы города Бергена, второго по величине города Норвегии, во время Первой мировой войны.

Как выгоды нейтралитета привели Норвегию и Испанию к прямо противоположным последствиям

Позиция нейтралитета в большой войне по определению сулит правительству и гражданам придерживающейся ее страны несомненные выгоды — все живы и здоровы, города и села не разрушены, можно выгодно торговать с воюющими странами. Однако в жизни и нейтралитет может даваться разной ценой — в зависимости от географического положения и стойкости политиков, и приводить в итоге он может к разным последствиям. В предыдущем материале мы рассказали, как непросто жилось в годы Великой войны нейтральным Дании, Голландии и Швейцарии, которые, однако, в итоге получили огромные выгоды. Две другие нейтральные страны Европы — Норвегия и Испания — стали примером иных последствий этого статуса. Для Норвегии война уже вскоре после ее начала обернулась экономическим и социальным расцветом, для Испании же неучастие в мировой войне стало причиной обнищания трудового народа и предвестником гражданской войны.

Норвежская сельдь для кайзера

Формально, к моменту начала Первой мировой войны Норвегия являлась самым молодым независимым государством Европы — в качестве самостоятельного королевства де-юре она возникла только в 1905 году, после расторжения «унии» со Швецией. Ранее Норвегия почти пять веков была автономной провинцией Дании, а потом Швеции. Впрочем, автономия была широка, и норвежцы с начала XIX века жили по собственной конституции.

Будущие главные участники Первой мировой — Великобриатнрия, Германия, Франция и Россия — в 1907 году в норвежской столице Христиании (ныне Осло) подписали с новорожденным государством соглашение о неприкосновенности его границ и нейтралитете. Однако из-за позиции Лондона механизмов гарантии этого нейтралитета предусмотрено не было.

К началу XX столетия Норвегия была весьма зажиточной и благополучной страной. В отличие от других стран Европы, к 1914 году ее земля уже два века не знала войн (если не считать таковой стычку со шведами в 1814 году, в которой погибло несколько десятков норвежцев).

Небольшое государство на самой окраине Европы с населением немногим более 2 млн на случай войны могло мобилизовать армию численностью 110 тысяч человек. Норвежский военный флот был невелик и предназначался исключительно для береговой охраны. Впрочем, на случай войны крупные державы интересовали не скалы Норвегии и ее маленькая армия, а огромный торговый флот — по числу пароходов эта маленькая страна занимала третье место в мире после Британской империи и США. В 1910 году под норвежским флагом плавало 7 917 торговых судов, к 1914 году их число перевалило за 8 тысяч.

Активно торговавшие со всем миром норвежцы изначально были настроены оставаться вне большой войны. 4 августа 1914 года Христиания официально объявила о своем нейтралитете. В связи с неопределенностью позиции Швеции, размышлявшей о вступлении в войну на стороне Германии, державы Антанты по предложению Англии тут же поспешили заверить Норвегию, что в случае германского давления они окажут ей любую поддержку и помощь.

Нейтралитет страны с огромным торговым флотом тут же обернулся ростом товарооборота и огромными прибылями. К 1916 году валовые доходы норвежских судовладельцев от фрахта увеличились в 5 раз по сравнению с довоенным временем. В тот год, когда сотни тысяч солдат погибали под Верденом и в Галиции, норвежские судовладельцы заработали на фрахте своих пароходов в пересчете на нынешний курс фантастическую сумму — почти 18 млрд долларов.

Кроме огромного торгового флота Норвегия могла предложить воюющим сторонам столь же солидный рыболовецкий флот и богатые месторождения меди. После 1914 года Норвегия стала основным поставщиком меди и атлантической сельди в Германию. Без меди не могла обойтись оружейная промышленность, а рыба шла не только в еду — из рыбьего жира получали глицерин, необходимый для производства взрывчатых веществ.

Если в 1914 году Норвегия продала в Германию 68 тысяч тонн рыбы (как выловленной норвежскими рыбаками, так и купленной норвежскими коммерсантами у иностранных поставщиков), то в 1915-м — уже 161 тонну, а в 1916-м — 194 тонны. До 1917 года на Норвегию приходилось свыше 60% поставляемой в Германию рыбы.

В 1915-м норвежцы продала немцам почти в 4 раза больше меди, чем годом ранееу. Также Второй рейх закупал почти весь добываемый в Норвегии никель, необходимый для производства высокопрочной брони и самого разного военного оборудования. За первые три года войны Германия заплатила за норвежский никель и норвежскую медь в пересчете на нынешний курс почти 3 млрд долларов. В начале войны Норвегия по примеру остальных стран Скандинавии также активно перепродавала немцам хлопок, купленный у англичан и американцев. Если в 1913 году норвежцы купили в британских колониях 460 т хлопка, то в 1915 году — уже 6600 т, в 14 раз больше.

Нейтральные викинги активно торговали не только с Германией — объем норвежского экспорта в Россию за 1914-1916 годы в денежном выражении вырос почти в 9 раз. Выгодные военные заказы получили и немногочисленные норвежские металлообрабатывающие предприятия. К 1916 году их количество в стране увеличилось на 10% по сравнению с довоенным временем.

В стране начался бум создания новых акционерных обществ в торговле и промышленности — в 1915-16 годах было создано 2764 компании, и за два года войны их число выросло на треть по сравнению с довоенным. Курс акций норвежских предприятий в среднем вырос в 3 раза, а ценные бумаги особо востребованных судоходных обществ — в 6 раз.

Но к 1916 году в норвежское нейтральное процветание вмешалась британская морская блокада Германии. Англичане потребовали от Христиании права преимущественной покупки норвежской рыбы и запрета продажи немцам медной руды. Норвегия и ее огромный торговый флот критически зависели от поставок угля и нефти из Великобритании, поэтому в августе 1916 года ей пришлось заключить с Лондоном соглашение об ограничении своего экспорта в Германию, предусматривавший в том числе запрет на продажу немцам всех вновь добываемых или изготовляемых рыбных продуктов, кроме консервов.

Крупный торговый пароход в норвежской гавани.

Крупный торговый пароход в норвежской гавани.

Тем не менее норвежцы продолжали поддерживать тесные экономические связи с немцами. Когда в конце 1916 года царское правительство России по примеру англичан впервые опубликовало свой «черный список» фирм, торгующих с Германией, то лидером в нем из всех стран Скандинавии оказалась именно Норвегия со 137 компаниями против 76 датских и 107 шведских.

Только в 1917 году британцам удалось установить плотный контроль за норвежскими торговыми судами — судовладельцы должны были давать обязательства, что груз, который они везут, не предназначается Германии. Всем норвежским пароходам приходилось заходить в английские гавани для проверки, причем для выхода в Северное море, омывающее берега Соединенного Королевства, Норвегии, Дании и Германии, требовалось особое разрешение британских властей.

Когда в войну вступили Соединенные Штаты, Хриатиании пришлось испытать на себе уже совместное давление Лондона и Вашингтона. Значительную часть своего торгового флота Норвегии пришлось отдать в аренду англичанам и американцам. Однако Антанта уже не довольствовалась одним лишь участием молодого скандинавского королевства в блокаде Германии, но потребовала от него и чисто военных мер.

Под нажимом британцев и американцев в октябре 1918 года норвежцы минировали свои территориальные воды впритык к английским минным заграждениям в Северном море. Тем самым завершалось так называемое «Великое заграждение», протянувшееся на 400 километров от британских Оркнейских островов до берегов Норвегии. По сути, Норвегия не только окончательно блокировала выход немецким кораблям и подлодкам в мировой океан, но и стала, выражаясь дипломатическим языком, «нейтральным союзником» Антанты.

За годы войны ее активно действовавший торговый флот понес самые большие потери среди кораблей всех нейтральных стран. С 1914 по 1918 год на минах и торпедах подорвалось и затонуло 889 норвежских судов, погибло около 2 тыс. норвежских моряков.

Тем не менее мировая война обернулась для нейтральной Норвегии в буквальном смысле золотым дождем — государственный золотой запас к концу 1918 года увеличился по сравнению с довоенным более чем в 3 раза, благодаря потокам иностранной валюты и золота было создано 75 новых банков (кстати, норвежские банки предоставили воюющей Германии кредиты на общую сумму свыше миллиарда современных долларов). Капитал всех банков королевства за время войны увеличился в 7 раз, а размеры банковских вкладов норвежцев выросли в 4 раза.

Рост национального богатства за четыре года нейтралитета позволил им выкупить у иностранцев акции большинства предприятий и резко сократить участие иностранного капитала в промышленности Норвегии. Если до войны иностранцам принадлежало почти 40% всех норвежских акций, то к концу 1918 года — лишь 15%.

Перед 1914 годом два века без войн сделали Норвегию зажиточной страной, а четыре последующих года нейтралитета и выгодной торговли по обе стороны фронта превратили ее в одно из самых богатых и благополучных государств Европы.

Коррида в предчувствии гражданской войны

К началу XX века Испания растеряла былое величие и считалась одной из самых бедных и отсталых стран Западной Европы. После неудачной войны с США в 1898 году она лишилась последних дальних колоний на Кубе и Филиппинах, и ослабевшее государство было заинтересовано в сохранении статус-кво в регионе Средиземного моря, опасаясь за Марокко — свою единственную сохранившуюся колонию в Северной Африке.

Испанский линкор «Альфонсо XIII».

Испанский линкор «Альфонсо XIII».

Население Испании накануне войны едва превышало 20 млн человек, вооруженные силы насчитывали около 150 тысяч солдат и офицеров, но были слабо вооружены и плохо обучены. Флот так и не оправился после потерь, понесенных в войне с США, и насчитывал 13 старых броненосцев и крейсеров.

Испанцы, правда, изо всех сил строили единственный новый линкор «Альфонс XIII», названный в честь правящего короля. Но судостроительная промышленность страны была слаба, и корабль смогли ввести в строй только в 1915 году, когда экономика несколько оживилась на выгодных военных заказах.

Еще в 1907 году Лондон и Париж официально обещали ослабевшему Мадриду поддерживать стабильность границ в Среди­земном море и той части Атлантического океана, которая омывает берега Европы и Африки. Обрадованная Испания даже попыталась в 1913 году примкнуть к Антанте — как доносил в Петербург русский посол в Мадриде барон Теодор Будберг, Альфонс XIII во время личной встречи выразил «пожелание, чтобы Испания могла примкнуть, при благожелательном содействии России, к группе держав Тройственного согласия, дабы не остаться в одиночестве в случае крупных международных столкновений».

Однако после консультаций с французами российский министр иностранных дел Сазонов ответил Будбергу так: «Сама по себе Испания, разумеется, не является достаточной величиной, чтобы союз с ней мог бы считаться ценным приобретением. Он мог бы оказаться даже источником лишних забот ввиду необходимости подачи помощи слабой союзнице, едва ли способной, в свою очередь, оказать какую-нибудь равноценную услугу».

Испанская армия и военная промышленность были настолько слабы, что Франция и Англия не рассматривали Мадрид ни в каче­стве ценного союзника, ни в качестве опасного противника. Никаких договоров Антанта с Альфонсом XIII подписывать не стала, зафиксировав лишь устную договоренность, что «в случае европейской войны Франция может рассчитывать на самый благожелательный нейтралитет Испании».

30 июля 1914 года, еще до вступления в войну Германии и России, Испания огласила декларацию о «самом строгом нейтралитете». Одновременно Мадрид негласно заверил французское правительство, что оно может отозвать свои войска с пиренейской границы. Французы незамедлительно перебросили 18-й корпус, ранее охранявший Пиренеи, на фронт в Эльзас.

Немцы первое время тоже пытались перетянуть испанцев на свою сторону. 15 октября 1914 года германский посол в Мадриде герцог Максимиллиан фон Ратибор официально предложил Альфонсу XIII «свободу действий» в Португалии, являвшуюся союзником Британии. Немцы прямо намекали, что под шумок войны Испания вообще может присоединить соседа.

Однако король ответил отказом, и более того, испанские гарнизоны были отведены подальше от португальской границы. Таким образом Мадрид продемонстрировал свою лояльность Лондону.

Кстати, в 1916 году Берлин объявил Лиссабону войну в ответ на задержание германских судов в португальских портах по требованию Лондона. Две португальских дивизии даже были направлены на фронт во Францию, и одна из них весной 1918 года была почти полностью уничтожена германским наступлением.

Король Испании Альфонс XIII.

Король Испании Альфонс XIII.

Испания же все годы войны оставалась нейтральной. Однако после объявления Германией в 1917 году «неограниченной подводной войны» отношения между странами стали обостряться. За годы войны королевство потеряло несколько десятков кораблей, приблизительно 20% своего торгового флота.

В феврале 1917 года испанская полиция при содействии французской разведки арестовала в Картахене германских агентов, у которых обнаружили взрывчатку и прочее снаряжение для диверсий (король Альфонс XIII, правда, заверил германское посольство, что этот инцидент не повлияет на дружественное отношение Испании к Германии). А в начале апреля 1917 года Мадрид направил в Берлин строгую ноту по поводу потопления испанских пароходов, зазвучали призывы разорвать дипломатические отношения со Вторым Рейхом. Чтобы сохранить нейтралитет Испании, Германия в 1918 году даже передала ей 6 своих торговых судов в качестве компенсации.

Война оказала огромное и неоднозначное влияние на испанскую экономику. С началом войны резко сократился экспорт апельсинов — важный источник доходов пиренейского крестьянства, но, напротив, выросло производство и экспорт вина и оливкового масла. Вырос и экспорт пшеницы, но в 1915 году хлеба стало не хватать уже на внутреннем рынке. Сельское хозяйство страны в техническом, социальном и экономическом плане все еще оставалось почти средневековым и так и не смогло полностью использовать все выгоды нейтралитета.

Испанская промышленность оказалась в более выгодном положении. Спрос воюющих держав на стратегическое сырье резко вырос, и Испания, богатая залежами полезных ископаемых, пережила в годы войны настоящий экономический бум. Заметно возросла добыча угля, производство железа и стали.

Если до 1914 года королевство испытывало хронический дефицит торгового баланса примерно в 100 млн песет в год, то в 1914-1918 годах его ежегодный внешнеторговый профицит достигал 400 млн песет. В результате Испания за время войны не только расплатилась с немалыми внешними долгами, но и увеличила свои золотовалютные запасы, уже к 1917 году выросшие почти в 4 раза. За первые три года войны мадридский центральный банк получил почти 500т золота от торговли со всеми сражающимися державами.

Однако эти прибыли в силу экономической и социальной отсталости страны почти не дошли до простых граждан. Так, по подсчетам экономистов, реальные доходы рабочих в Испании за годы мировой войны снизились почти на 30%. Уже в августе 1917 года вспыхнула всеобщая рабочая забастовка в Мадриде, Барселоне, Бильбао и других городах, которую власти смогли подавить только с помощью армии.

В результате, в отличие от скандинавских стран и Голландии, которые использовали выгоды нейтралитета для дальнейшего развития и процветания, для Испании неучастие в мировой войне обернулось почти катастрофой — обострение социального расслоения и общественных противоречий в будущем привело ее к кровавой гражданской войне.

Продолжение следует. В следующей, последней статье этой серии «Русская планета» расскажет, как Швеция едва не вступила в Великую войну и заложила основы будущего процветания.

Оригинал

Оставить комментарий